Бывший министр внутренних дел, генерал армии Анатолий Сергеевич КУЛИКОВ уже почти двадцать лет возглавляет Клуб военачальников РФ. В интервью «Аргументам недели» он рассказал о том, как создавалась эта организация и какие задачи решает сегодня, о своих предложениях президенту по реформированию силовых структур и экономики, а также о том, какой он видит Россию после завершения специальной военной операции.
Действуя сообща
– Анатолий Сергеевич, расскажите, как и зачем создавался Клуб военачальников? Какие принципы были заложены в его основу?
– Клуб военачальников был создан по инициативе маршала Игоря Дмитриевича Сергеева, бывшего министра обороны. Инициативную группу он возглавил, уже находясь в отставке. Его поддержал президент Владимир Путин, а также тогдашний глава администрации Дмитрий Медведев. Они у нас почётные члены клуба, в зале совета висят их портреты. 15 февраля 2005 года состоялось учредительное собрание, где было принято решение о создании клуба.
Долго думали, кого включать в состав военачальников. По дореволюционной военной энциклопедии, к ним относятся от командира полка или военно-учебного заведения и выше. Но мы посчитали, что это будет слишком многочисленный отряд и размоет организацию. Тогда мы решили опираться на советский военно-энциклопедический словарь 1976 года, который относит к военачальникам командующего армией и выше. Но мы также приравняли к ним руководителей федеральных и региональных органов МВД – начальников управлений, министров внутренних дел республик, начальников ГУВД краёв и областей, а также руководителей ФСБ, МЧС и других силовых структур. Почему мы это сделали? Практика современной России показала, что ни одна силовая структура не может действовать самостоятельно.
В интересах безопасности страны
– В чём главная задача клуба? Это просто объединение по интересам или нечто большее?
– Конечно, клуб – это сообщество по интересам. У нас есть бильярдные турниры памяти генерал-полковника Трошева, стрельба из оружия, в том числе из короткоствольного, выезды на полигоны. Но наша главная задача – использовать потенциал людей, имеющих колоссальный опыт боевой работы, управленческой деятельности, реформирования силовых структур. Этот опыт нужно использовать в интересах безопасности страны – будь то оборона или внутренняя безопасность.
Для этого мы проводим большие военно-научные и военно-практические конференции. У нас уже около 30 томов материалов таких конференций, начиная с 2005 года. К сожалению, основатель клуба тяжело заболел и вскоре ушёл из жизни. Мы каждый год дважды, 20 апреля и 10 ноября, посещаем его могилу, отдаём дань уважения его службе и тому, что он основал клуб.
– А на какие средства клуб живёт сегодня?
– Клуб живёт только за счёт пожертвований, от государства мы не получаем ни копейки. Я являюсь советником министра внутренних дел Владимира Александровича Колокольцева. В клубе работаю на общественных началах. Остальной рабочий аппарат – семь человек – получает небольшие средства за счёт пожертвований. Мы заключаем соглашения, оказываем правовую поддержку, но только тем, кто ведёт честную работу.
– Вы возглавили клуб в 2007 году, после того как завершили депутатскую деятельность. Как вы к этому пришли?
– По окончании моего второго срока в Госдуме мне предложили возглавить клуб. Администрация президента поддержала мою кандидатуру.
СВО и предложения президенту
– С началом специальной военной операции изменилась ли деятельность клуба? Вы направляли свои предложения руководству страны?
– Конечно, мы проводили конференции и до начала специальной военной операции. Мы проводили их по радикальному исламу, по национальному вопросу, по военно-техническим проблемам – темы рождались из наблюдений за событиями в стране.
Когда началась специальная военная операция, мы, конечно, сосредоточились на ней. Буквально через неделю после начала мы собрали расширенный совет. У нас три начальника Генерального штаба, четыре главкома – солидные люди с колоссальным опытом. Мы направили президенту письмо, где предложили создать из нашего состава экспертную группу, которую он мог бы использовать по своему усмотрению – как советников или своих представителей. Но, к сожалению, до президента эта информация не дошла. На первое письмо мы получили ответ из Совета безопасности: «Спасибо за поддержку, продолжайте работать с ветеранами и молодёжью». Потом мы ещё четырежды направляли письма с рекомендациями, но они тонули в аппарате.
Ситуация изменилась, когда в декабре 2024 года состоялась встреча с президентом. Это была долгожданная встреча, на которую он согласился. Мы передали ему рекомендации и предложения членов клуба, выработанные по итогам конференций и круглых столов. Разговор был длительным – больше часа, с полуночи до часа ночи с 4 на 5 декабря 2024 года. Президент воспринял всё с интересом, поблагодарил. Часть предложений носили революционный характер. Со многими он согласился, в том числе по военно-техническим проблемам. Например, создание Военно-космических сил как самостоятельного рода войск, выведение их из состава Воздушно-космических сил. Сейчас мы уже видим результаты этой работы – хотя Военно-космические силы ещё не оформлены окончательно, работа уже идёт.
– Вы упомянули, что предложения касались не только военной сферы. Какие ещё темы вы поднимали перед президентом?
– Наверное, у каждого думающего человека в нашей стране сегодня одна мысль: какой будет Россия после завершения специальной военной операции? У меня трое детей, десять внуков, трое правнуков, недавно родилась ещё одна правнучка. Внук Влад полгода был на СВО, сейчас вернулся.
С президентом мы много говорили на тему будущего нашей страны. Люди ждут изменений.
Говорю это не потому, что я доктор экономических наук, а из практики. Когда я был министром внутренних дел – меня назначили в 1995 году, – через несколько месяцев на каждом заседании правительства видел, как министры поднимают руку и просят деньги. Каждый перечисляет: не хватает на медицину, на инсулин, на производство. Трудно возразить, но ни один не говорит: «Я предлагаю вариант, который пополнит доходную часть бюджета». И на одном из заседаний примерно через полгода я вышел на трибуну и сказал: «Мне кажется, мы работаем неправильно. Мы все просим деньги – это нужно, но наша задача – наполнить «кувшин». А распределить любой финансист сможет, для этого много ума не надо».
Мне тогда первый вице-премьер Каданников говорит: «А у нас сейчас рынок». Я говорю: «Хорошо, рынок. У нас примерно 25% собственности в разных структурах находится в руках государства, в каждой компании есть представитель государства. Скажите, какая доля дохода за январь-февраль поступила государству? Это по-рыночному?» Молчание. Никто не может ответить. А это значит, что никого это не интересует, никто ничего не контролирует. Огромные суммы исчезают просто потому, что на совете директоров, включая нашего представителя, деньги распределяются в частных интересах. Так никто и не ответил на этот вопрос. Вот оно, самое уязвимое место. Мне кажется, мы и сейчас этого не знаем, никто не ведёт ежемесячный учёт.
Я предложил каждому министерству подготовить план пополнения доходной части бюджета. МВД было готово, я перед этим собирал свой экономический блок и рассказал, что нужно. Экономисты подготовили хорошие предложения. Когда я стал вице-премьером, подключил таможенную службу, наркоконтроль, налоговую полицию, валютно-экспортный контроль, МЧС и железнодорожные войска. Они подготовили развёрнутый план. Сначала доложил президенту – он согласился. Потом Виктору Степановичу Черномырдину – он утвердил. И мы на год отсрочили дефолт. Сделали многое. Например, с помощью ФБР вернули 180 миллионов долларов, украденных в России Андреем К. Был такой случай.
Эта тема очень волнует и сейчас, потому что идёт специальная операция, почти 40% бюджета уходит на обеспечение боевых действий. Слава богу, в ручном режиме президент организовал работу военно-промышленного комплекса так, что мы опередили наших врагов. Заделы были, и сейчас всё реализовано, им догонять и догонять. Вы думаете, случайно наши заокеанские «партнёры» говорят: давайте встречаться? Не случайно.
Судебная реформа и выборы участковых
– Какие ещё предложения вы озвучили президенту?
– Когда мы говорили с президентом, я сказал, что нужно ввести бесплатное образование хотя бы для дефицитных специальностей, в которых нуждается государство. Например, для инженеров. Разве мать в деревне или рабочая в посёлке может платить 400 тысяч рублей в год за обучение сына на инженерном факультете? Конечно, нет. Президент согласился и сказал, что не только образование, но и должностные оклады инженеров – они очень маленькие, это тоже надо решать.
Мы обсуждали многие вопросы, включая судебную реформу. Прямо было сказано Владимиру Владимировичу, что нужно выбирать судей. Менять Конституцию, потому что назначенные пожизненно – это неправильно. Человеческая психология имеет два уровня. Первый – обыденная психология. Второй – уровень общественного сознания, когда ты понимаешь, что тебя ждёт и что нужно делать, чтобы страна была уважаемой и суверенной. Президент первый в нашей стране ощутил это после перехода к капитализму. В 2007 году он понял, куда мы можем прийти, и объявил это на весь мир на Мюнхенской конференции: нам нужен многополярный мир. Нам не нужен один гегемон, под которого все должны плясать.
Я уверен, что мы придём к переменам. Но трудность в том, что это эпохальная смена общественно-экономической формации. Как её назвать – новым социализмом или смешанным шведским социализмом – не знаю, но мы к этому придём.
– Вы также говорили о необходимости выбирать участковых. Почему?
– На этой же встрече я говорил президенту не только о судьях, но и о милиции: денег не хватает, надо выбирать участковых. Вот, например, американская практика выборов шерифов. Я был в США больше восьми раз, в том числе наблюдал, как работает полиция в Чикаго. И скажу вам: у нас население относится к полиции с меньшим доверием, чем там.
Помню, в Чикаго, в университетском районе, я попросил сопровождающих показать ночной город и работу полиции. Мы поехали в отделение, заполнили анкеты на случай страховки – у них всё строго. Это заняло минут 15. За это время несколько человек пришли и доложили: пожилая женщина рассказала, что на углу раздают наркотики, другая – что где-то драка. И тут же пошли полицейские авто.
Когда я стал министром, я решил провести эксперимент. Оделся в гражданское, приехал к районному отделу, стучу в запертые ворота. Выглядывает милиционер с автоматом: «Что тебе, мужик?» Я говорю: «У меня авария, пусть кто-то выйдет». Он отвечает: «Иди через два километра на пост ГАИ, там доложишь. Сюда нечего стучать». Когда я пригласил начальника ОВД и представился, всё заработало по-другому. Мы там часа три были, но ни одна живая душа не пришла.
Тут у нас появились сомнения в правильности оценки. Мы до сих пор оцениваем полицию по различным критериям, а пришло время оценивать работу всех правоохранительных структур по степени уважения в обществе. Я и своим говорил, когда был министром: если приехать в регион, провести опрос и увидеть, что 40% населения доверяют полиции, – можно ставить хорошую оценку, не проверяя. А если 5–6% доверяют – это неудовлетворительно.
Круглые столы и помощь МВД
– Вы проводили круглый стол с представителями интеллигенции. Каковы его результаты?
– Год назад, в ноябре, мы провели круглый стол, куда пригласили уважаемого Карена Шахназарова, Андрея Безрукова, политолога Сергея Михеева, Константина Сивкова – он служил в одном из главных управлений Генерального штаба, и других. Мы сверились с военной и интеллектуальной частью гражданского общества. Провели мозговую атаку и пришли к общему выводу: они думают так же. Это нас вдохновило.
– Вы недавно провели круглый стол по линии МВД. Какие вопросы на нём обсуждались?
– Учитывая большой некомплект и трудное финансовое положение страны, мы провели круглый стол по линии МВД. На нём были представители Академии, кадрового аппарата МВД, ветераны, несколько начальников главных управлений – как с территорий, так и функциональных. Что такое круглый стол? Это первичный уровень научного поиска, штурмовая атака по одной важной теме, которая позволяет определить магистральные направления. Наша задача – помочь. Очень легко встать и сказать: «Да всё вы не то делали, мы опытные ветераны». Нет, много ума для этого не надо. А вот помочь – для этого нужно пошевелить мозгами.
Иван БЕСЕДИН
Источник: argumenti.ru
