Доклад Руководителя сектора МГИМО МИД России Юдина Никиты Олеговича на военно-научной конференции  на тему «Арктика как новый фронт глобального мирового соперничества или партнерства?»

Уважаемые участники конференции!

Тема моего доклада – «Дилемма безопасности в Арктике: стратегия сдерживания и обороны в условиях милитаризации региона». Позвольте начать с констатации факта, который сегодня уже не требует доказательств: бесконфликтный этап освоения Арктики завершён. Арктический регион стремительно превращается из пространства международного сотрудничества в арену острого геополитического противостояния, где сталкиваются военно-стратегические интересы ведущих мировых держав.

В феврале 2026 года директор департамента европейских проблем МИД России, старшее должностное лицо от России в Арктическом совете Владислав Масленников прямо заявил: «В Арктике явно ощущается не только глобальное потепление, но и политическое похолодание». «Любые попытки игнорирования национальных интересов России в Заполярье, особенно в сфере безопасности, не останутся без ответа», – подчеркнул он. Это заявление фиксирует новую реальность: принцип «высокие широты – низкая напряжённость», который десятилетиями определял характер международных отношений в Арктике, более не работает.

В основу настоящего доклада положены результаты исследования, опубликованного в журнале «Полис. Политические исследования» (2025, № 4), проведённого совместно с профессором А.И. Кривцовым, а также актуальные данные о развитии военно-политической обстановки в регионе.

Первый аспект — Теоретические основания: неореализм и дилемма безопасности

1.1. Почему неореализм?

Для анализа военно-политической ситуации в Арктике наиболее адекватной методологической рамкой является политический неореализм – теоретическое направление, основоположником которого считается Кеннет Уолтц. Неореализм фокусируется не на человеческой природе как источнике конфликтов, а на системных факторах: анархической природе международной системы, распределении мощи и балансах сил. В условиях арктического региона, где прагматические интересы великих держав формируют пространство военно-политического противостояния, именно этот подход позволяет объяснить логику поведения ключевых акторов.

1.2. Содержание дилеммы безопасности в Арктике

Дилемма безопасности – одна из основополагающих концепций политического реализма и неореализма. Её суть применительно к Арктике заключается в следующем: усиление военного потенциала одной из сторон, даже если оно носит оборонительный характер, неизбежно стимулирует ответные действия другой стороны. В результате достижение силового паритета обеспечивает лишь минимальный уровень защиты национальных интересов, требуя при этом от сторон постоянной активизации политических и военных усилий для поддержания этого паритета.

Работы Роберта Джервиса по дилемме безопасности и восприятию угроз дают основания рассматривать милитаризацию Арктики Россией как оборонительный шаг, который Запад интерпретирует как наступательный. Именно эта проблема восприятия лежит в основе нарастающей спирали конфронтации.

Как показано в нашем исследовании, динамику развития событий в Арктике сегодня определяет именно дилемма безопасности: каждый шаг по укреплению обороноспособности одного из участников воспринимается как угроза другим, что порождает ответные меры и ведёт к эскалации военного присутствия в регионе.

Второй аспект — Эволюция от сотрудничества к конфронтации

2.1. Исторический контекст

Российские национальные интересы в Арктике формируются по крайней мере с XVI века, со времён первых шагов по освоению приполярных и заполярных территорий. Однако на протяжении длительного периода, особенно после окончания холодной войны, Арктика рассматривалась как зона преимущественного сотрудничества. Учреждение Арктического совета в 1996 году стало институциональным выражением этого подхода – межправительственный форум объединил восемь арктических государств для решения общих задач в сфере экологии, научных исследований и устойчивого развития.

Россия последовательно выступала за поддержание мира и стабильности в высоких широтах, создание максимально благоприятных условий для реализации перспективных проектов в Арктике – в сфере инфраструктуры, добычи ресурсов и социально-экономического развития Заполярья.

2.2. Точки перелома

Военно-политическая проблематика арктической политики России актуализировалась в связи с обострением отношений с Западом после 2014 года. Однако качественно новый этап наступил после 2022 года, когда произошли следующие структурные изменения:

• Вступление Финляндии и Швеции в НАТО (2023 и 2024 гг. соответственно) привело к тому, что семь из восьми арктических государств – более половины Арктики – оказались под действием статьи 5 Североатлантического договора. Россия стала единственным арктическим государством за пределами блока.
• Кризис Арктического совета. Полноформатная работа организации не восстановлена. Как заявил в 2025 году замглавы МИД Александр Грушко, политический диалог заморожен. Россия приостановила выплаты взносов до восстановления полноценной работы с участием всех стран-членов. В апреле 2025 года председательство перешло к Дании, однако официальные встречи на дипломатическом и политическом уровнях по-прежнему не проводятся.
• Нарастание санкционного давления. Активно используются нелегитимные санкционные меры, нацеленные помешать развитию российской Арктики и международному взаимодействию на Севере в целом.

2.3. Фактор Гренландии

Принципиально новым элементом арктической повестки стали планы президента США Дональда Трампа в отношении Гренландии. Как отмечается в нашей статье, эти планы полностью укладываются в стратегию сдерживания России и Китая в Арктике. Трамп открыто заявляет, что кратчайший путь для ядерного оружия, направленного в сторону США, пролегает через Северный полюс и Гренландию, в связи с чем строительство новых объектов ПРО на территории острова имеет огромное значение для обороны Соединённых Штатов.

В январе 2026 года на Всемирном экономическом форуме в Давосе Трамп и генеральный секретарь НАТО Марк Рютте сформировали «рамки будущего соглашения» о Гренландии и арктическом регионе в целом. Речь идёт о размещении американских ракет, укреплённом присутствии НАТО, а также о правах США на добычу полезных ископаемых – в том числе для того, чтобы не допустить на остров интересы Китая и России. В связи с этим обсуждается размещение элементов системы ПРО «Золотой купол».

Третий аспект — Миссия «Арктический страж» и новая архитектура сдерживания НАТО

3.1. Запуск Arctic Sentry

11 февраля 2026 года НАТО официально запустило миссию Arctic Sentry – «Арктический страж». Генеральный секретарь Марк Рютте заявил: «В условиях усиления военной активности России и растущего интереса Китая к Крайнему Северу было крайне важно, чтобы альянс делал больше». Миссия призвана объединить военную деятельность союзников на Крайнем Севере в рамках единого всеобъемлющего оперативного подхода.

В практическом плане Arctic Sentry включает:

• Совместные учения «Арктическая выносливость» (Дания, Гренландия) и «Холодный ответ» (Норвегия) с участием десятков тысяч военнослужащих
• Координацию военного присутствия союзников в арктическом регионе
• Наращивание группировки боевых кораблей, авиации и дронов, активизацию разведывательной деятельности

Руководит операцией Командование Объединённых сил НАТО в Норфолке (штат Вирджиния, США), в зону ответственности которого с декабря входит весь арктический регион.

3.2. Военная инфраструктура НАТО в Арктике

Количественные параметры военного присутствия НАТО в Арктике свидетельствуют о системном наращивании потенциала. Страны – участницы альянса имеют в своем распоряжении 50 объектов военной инфраструктуры: 22 аэродрома, 23 военно-морские базы, четыре радиолокационные станции. Планируется создание сети из восьми РЛС нового поколения.

Планы по расширению военного присутствия предусматривают: модернизацию имеющихся баз для обеспечения комфортного проживания 20 тысяч военных; развитие сети аэродромов, способных принять стратегические бомбардировщики (авиабазы Эйлсон, Форт Грили, Форт Уэйнрайт на Аляске; Туле в Гренландии). Расширяются возможности натовской противоракетной обороны – соответствующие комплексы уже размещены на арктических территориях Финляндии, Швеции и Дании.

Арктическая стратегия Министерства обороны США 2024 года отличается от предыдущих документов конкретикой обозначенных действий: расширение возможностей в сфере связи, разведки, наблюдения и рекогносцировки; наращивание оперативной совместимости с союзниками; регулярное проведение учений и плановых операций.

Российская сторона оценивает эти действия как провокацию. Как заявила официальный представитель МИД РФ Мария Захарова в январе 2026 года, миссия «Арктический страж» – это «очередная провокация со стороны западных государств, стремящихся навязать свои правила и в этот регион мира», и милитаризация Арктики «повлечёт за собой крайне серьёзные последствия».

Четвертый аспект — Асимметрия военного присутствия: Россия и НАТО

4.1. Российский оборонительный потенциал

Военное присутствие России в Арктическом регионе обеспечивается Объединённым стратегическим командованием «Северный флот», руководящим вооружёнными силами в северо-западной части России и на большинстве российских островов в Северном Ледовитом океане.

Россия располагает сетью из примерно 24-30 военных баз и объектов двойного назначения. На архипелаге Земля Франца-Иосифа размещены зенитные ракетные комплексы С-400 и радары дальнего наблюдения. На Новосибирских островах – радары «Сопка-2», зенитные комплексы «Панцирь-С1» и береговые ракеты «Бастион-П». Авиабаза Рогачево на Новой Земле усиливает контроль над арктическим воздушным пространством. Кольский полуостров играет особую роль в системе ядерного сдерживания: здесь сосредоточено примерно две трети ядерного потенциала ВМС России.

Однако соотношение военной инфраструктуры складывается не в пользу России. При 24 российских базах НАТО располагает 50 объектами, причём альянс активно использует принципиально новые технологии слежения, разведки и коммуникации.

4.2. Состояние и модернизация Северного флота

Северный флот ВМФ России – главная ударная сила в Арктике, включающая подводные лодки как костяк ударного потенциала. Однако, как отмечается в нашем исследовании, большинство кораблей – советское наследие, и за последние три десятилетия флот пополнялся лишь несколькими единицами. Многие корабли нуждаются в модернизации или находятся на ремонте.

Вместе с тем в 2024-2025 годах процесс обновления заметно ускорился. В 2024 году в состав Северного флота вошёл атомный подводный ракетный крейсер «Архангельск» проекта 885М «Ясень-М», вооружённый ракетами «Калибр-ПЛ» и «Оникс». За последние пять лет в состав флота введены четыре стратегические подлодки «Борей-А» и четыре многоцелевые «Ясень-М». В 2025 году ВМФ получил 19 новых боевых кораблей и три подлодки, включая стратегический ракетоносец «Князь Пожарский» проекта 955 «Борей». В 2026 году планируется заложить два новых фрегата проекта 22350. Новые корабли оснащаются современными системами вооружения, включая ракетные комплексы «Калибр» и «Циркон».

Тем не менее темпы обновления пока не позволяют говорить о преодолении структурного отставания. Требуется направить значительные усилия на дальнейшую модернизацию Северного флота, особенно с учётом негативного опыта СВО, когда подразделения ВМФ не смогли в необходимой мере поддержать сухопутные операции.

4.3. Новые угрозы: беспилотные системы

Опыт специальной военной операции кардинально изменил стратегическую картину войны. Средства ракетного нападения, использование беспилотных летательных и морских аппаратов придают жизненную важность средствам ПВО и морского противодействия автономным средствам нападения.

В 2025 году в структуре Вооружённых сил России созданы Войска беспилотных систем (ВБС) – новый род войск, предназначенный для ведения боевых действий с использованием БПЛА. Для арктических условий разрабатываются специальные дроны: компания Zala Aero уже производит БПЛА, устойчивые к арктическим морозам, тяжёлый ударный БПЛА С-70 «Охотник» способен работать при экстремально низких температурах. Российские инженеры создали БПЛА на водородных топливных элементах, показывающий лучшие результаты именно в условиях низких температур. Разработан комплекс мониторинга, способный работать при минус 40°C.

При этом НАТО в области арктических дронов значительно отстаёт: по данным Reuters, самые передовые разработки альянса едва выдерживают температуру ниже минус 5°C. Это технологическое преимущество России необходимо закрепить и развить.

В январе 2026 года стало известно о планах формирования в составе Северного флота специальных мобильных отрядов по борьбе с подводными диверсионными силами и средствами (ПДСС), что также является ответом на новые угрозы.

Пятый аспект — Проблемные узлы: ресурсы, транспорт, территория

5.1. Ресурсный компонент

Арктическая зона – стратегическая ресурсная база России. Здесь добывается 85% природного газа страны, 15% всей нефти, 75% олова, 50% вольфрама, 60% меди, 90% никеля, хрома, кобальта и марганца. По данным Геологической службы США, в Арктике может находиться до трети всех неразведанных запасов газа и более 10% мировой нефти.

Политические баталии вокруг ресурсов существенно подрывают возможности мирного освоения Арктики. Характерным примером стал крах сотрудничества «Роснефть» – ExxonMobil: соглашение на сумму до 500 млрд долларов было полностью остановлено после 2014 года под давлением санкционной политики. Сегодня, когда Трамп стремится запретить России и Китаю добычу редкоземельных минералов в Гренландии, ресурсная конкуренция в Арктике приобретает новое измерение.

5.2. Транспортный компонент: Северный морской путь

Северный морской путь – один из ключевых стратегических активов России в Арктике. В 2025 году объём перевозок по СМП составил 37,04 млн тонн. Транзитные контейнерные перевозки выросли в 2,6 раза, достигнув рекордных 400 тысяч тонн, совершено 23 международных рейса – в полтора раза больше, чем за весь 2024 год. На 2026 год планируется выйти на объём свыше 40 млн тонн, и уже наблюдается заметное опережение прошлогодних показателей.

Для обеспечения круглогодичной навигации ведётся масштабное наращивание ледокольного флота. Действующая группировка состоит из семи атомных и трёх неатомных ледоколов. Продолжается строительство ледоколов «Якутия» и «Чукотка» проекта 22220, подписан контракт на строительство пятого и шестого серийных ледоколов. К 2030 году группировка составит 9 атомных и 5 неатомных ледоколов, к 2035 году – 13 атомных и 5 неатомных.

Однако военная безопасность СМП вызывает серьёзную обеспокоенность. Особенно важным становится создание системы ПВО, которая могла бы обеспечить безопасное передвижение грузов Северным морским путём. Кроме того, нерешённым остаётся вопрос международно-правового статуса СМП: ряд стран оспаривает позицию России, согласно которой трасса проходит по внутренним водам.

5.3. Китайский фактор

Особого внимания заслуживает усиление арктических амбиций Китая. Пекин, позиционирующий себя с 2018 года как «околоарктическое государство», активно продвигает концепцию «Полярного Шёлкового пути». В декабре 2025 года Китай представил новейший арктический ледокол, способный пробивать льды толщиной до 2,5 метра. Китай рассматривает арктические маршруты как стратегическую альтернативу: они сокращают расстояние плавания на 30–40% по сравнению с маршрутом через Суэцкий канал.

Российско-китайское взаимодействие в Арктике, включая проект «Ледяного Шёлкового пути», становится важным фактором баланса сил. Однако именно это сотрудничество вызывает обеспокоенность Вашингтона и используется как аргумент для наращивания военного присутствия НАТО.

Шестой аспект — Стратегические рекомендации

На основании проведённого анализа представляется целесообразным сформулировать следующие стратегические приоритеты.

6.1. Формирование комплексной доктрины

России необходимо создать единый программный документ, который наметит конкретные шаги в области ресурсного, транспортного, военного освоения Арктики. Существующая нормативная база – Указы Президента № 400 и № 164, Морская доктрина – задаёт общие рамки, но не даёт системного ответа на комплекс накопившихся проблем.

6.2. Модернизация системы обороны

• Ускорение обновления Северного флота с учётом опыта СВО, включая наращивание подводной составляющей как основы ударного потенциала.
• Создание эшелонированной системы ПВО для защиты инфраструктуры и обеспечения безопасности СМП от угроз БПЛА и крылатых ракет.
• Развитие арктических войск, способных вести боевые действия в специфических климатических и географических условиях. В отличие от НАТО, которое активно формирует арктический контингент (11-я воздушно-десантная дивизия «Арктические ангелы»), Россия в этом направлении пока ограничивается официальными предостережениями.
• Наращивание масштаба и качества военных учений в арктическом регионе с привлечением сил флота, сухопутных войск и ВКС.

6.3. Технологическое превосходство

• Закрепление лидерства в области арктических беспилотных систем – как воздушных, так и морских.
• Исследование возможностей использования средств маневренной войны на воздушной подушке – направления, которое страны НАТО уже активно развивают.
• Развитие роботизированных систем для охраны пунктов базирования в условиях экстремально низких температур.

6.4. Дипломатическое измерение

Россия принимает меры военно-технического характера для обеспечения своих интересов в Арктике, при этом они не направлены против других стран. Снижение общего конфликтного потенциала в регионе, приверженность международному праву и поиск политико-дипломатических развязок остаются важнейшими составляющими работы на арктическом направлении. В том числе необходимо:

• Активизировать сотрудничество по арктической тематике со странами БРИКС и ШОС.
• Развивать стратегическое партнёрство с Китаем в рамках проекта «Полярного Шёлкового пути».
• Содействовать восстановлению полноценной работы Арктического совета, сохраняя при этом твёрдую позицию по вопросам суверенитета.

Заключение

Уважаемые коллеги, подводя итоги, хотел бы обратить внимание на ключевой парадокс, который стоит в центре проблемы. Дилемма безопасности в Арктике имеет одну принципиальную особенность: в отличие от других театров потенциального противостояния, здесь соперничество разворачивается на фоне климатических изменений, которые буквально меняют географию региона. Тающие льды открывают новые возможности – и одновременно создают новые угрозы.

Арктика уже фактически стала полем политической битвы между Россией и НАТО. Запуск миссии «Арктический страж», планы по контролю над Гренландией, наращивание военной инфраструктуры – всё это звенья одной цепи, направленной на сдерживание России в регионе.

В этих условиях именно мощные вооружённые силы способны сохранять статус-кво и защитить национальные интересы России в Арктике. Но одной военной мощи недостаточно. Необходим системный стратегический подход, сочетающий модернизацию обороны с развитием ресурсного и транспортного потенциала, укреплением технологического лидерства и активной дипломатией.

Как справедливо отметил представитель МИД России: «Россия всегда выступала и выступает за поддержание мира и стабильности в высоких широтах». Но мир в Арктике может быть обеспечен только с позиции силы и стратегической определённости.

Благодарю за внимание.

Руководитель сектора МГИМО МИД России

Юдин Никита Олегович

кандидат политических наук