Вспомним и посмотрим на исторические факты как СССР и Германия сражались за Северный морской путь в годы Великой Отечественной войны.
В этих широтах не было пехотных атак, танковых ударов и воздушных боев. По Карскому морю не проходила линия фронта.
Война здесь мерилась минными полями и морскими караванами.
В 1941 году война еще не дошла до берегов Карского моря. Да ее там никто и не ждал. Командование Северным флотом и руководство Главного управления Северного морского пути были уверены, что из-за суровых климатических условий немцы не сунутся в эти широты.
Но действовали, конечно, в соответствии с законами военного времени: на транспортные суда крепились орудия, ставились противоминные тралы и установки для сбрасывания подводных бомб. При входе в стратегически важные проливы Маточкин Шар и Югорский Шар, а также в порту и на острове Диксон были установлены артиллерийские батареи.
Однако, не все разделяли всеобщего спокойствия — капитан первого ранга Николай Аннин, считавший, что недалек тот день, когда в воды Карского моря войдут немецкие подводные лодки и линейные корабли. Его рапорт обошли вниманием, и, более того, было ослаблено военное конвоирование кораблей, идущих через Карское море на восток к Таймыру и на запад к Белому морю.
На самом деле контроль над Карским морем немцам был необходим, ведь британский флот отрезал Германию от ее главного союзника — Японии.
Заполярье имело важную роль в плане «Барбаросса». Так захват Кольского Заполярья стал одной из важных стратегических задач нацистской военной машины.
Печально известный план «Барбаросса» гласил: «Силы на Севере следует использовать прежде всего для обороны области Петсамо и ее рудных шахт, а также трассы Северного Ледовитого океана. Затем эти силы должны совместно с финскими войсками продвинуться к Мурманской железной дороге, чтобы нарушить снабжение Мурманской области по сухопутным коммуникациям».
В последующем планом предусматривалось:
— взять Мурманск;
— ликвидировать узел советской обороны на Кольском полуострове;
— развивать наступление вглубь страны СССР с дальнейшим захватом Архангельска.
Заранее было решено, что после гипотетического разгрома СССР Кольский полуостров достанется союзной Гитлеру Финляндии, а его полезные ископаемые будут разрабатываться в германских интересах.
Реализовывать гитлеровские замыслы должна была группировка «Норвегия» в составе трех корпусов: двух немецких и одного финского, – общим числом около 97 тысяч штыков.
Ей противостояла советская 14-я армия, имевшая почти вдвое меньшую численность, Северный флот и погранвойска.
По расчетам командования Вермахта, на седьмой день с начала операции ожидалось падение Мурманска (еще до вторжения в германских ВМФ для управления оккупированным городом была официально создана должность морского коменданта), на десятый – Кандалакши, а вообще советские силы должны были быть разгромлены в течение двух недель.
Но этого не случилось ни через две недели, ни через два года.
Война пришла в советскую Арктику на восемь суток позже, чем на «Большую землю».
Это сыграло на руку Красной Армии и Флоту: драгоценные дни были использованы для подготовки. Власти успели провести эвакуацию населения и важных промышленных предприятий, в том числе – Ловозерского ГОК, комбината «Североникель», комбината «Апатит», Кандалакшского алюминиевого завода, рыбокомбината.
Наступление «Норвегии» началось 29 июня 1941 года полуторачасовой артподготовкой и массированным авианалетом, после которых советскую оборону попытались взломать две вражеские дивизии. Но атака, острие которой было нацелено на Мурманск, забуксовала: немцы встретились с непривычно упорным сопротивлением.
К исходу первого дня гитлеровские войска сумели продвинуться вглубь советской территории лишь на 3-12 километров, а уже ко 2 июля они были остановлены на рубеже реки Западная Лица.
Добраться до нее через Атлантику и Индийский океан, чтобы переправлять технику и грузы, не представлялось никакой возможности, в то время как плавание в северных водах (вокруг Новосибирских островов, Северной Земли и Новой Земли) позволяло обезопасить немецкие корабли от кораблей противника и значительно сократить путь к союзнику.
Кроме того, установив контроль над Карским морем, немцы оказались бы в глубоком советском тылу и получили бы возможность высадить десант в Сибири. Поэтому немецкие субмарины начали охоту на советский торговый флот, чтобы заставить защищавшие его военные корабли держаться у берега, открывая тем самым для Германии Северный морской путь.
Кроме того, установив контроль над Карским морем, немцы оказались бы в глубоком советском тылу и получили бы возможность высадить десант в Сибири. Поэтому немецкие субмарины начали охоту на советский торговый флот, чтобы заставить защищавшие его военные корабли держаться у берега, открывая тем самым для Германии Северный морской путь.
И пока в начале 1942 года капитан Николай Аннин продолжал убеждать руководство в необходимости повысить боеспособность арктического флота, в немецком генштабе уже планировалась крупная операция — «Вундерланд» («Волшебная земля»).
В ней «Вундерланд» должны были участвовать два тяжелых крейсера — «Адмирал Шеер» и «Лютцов». В их задачу входило пройти по Северному морскому пути вдоль сибирского побережья, уничтожая все, что попадется на пути. Защиту от атак советских кораблей крейсерам должны были обеспечить эскадренные миноносцы, самолеты и семь подводных лодок.
«Адмирал Шеер» сошел на воду в апреле 1933 года. Его главным вооружением были шесть 283-миллиметровых орудий. Ствол такой пушки в длину составлял 14,8 метра и весил 48,2 тонны. Орудие могло прицельно бить почти на 37 километров, выпуская по три снаряда в минуту. Но после морских неудач конца 1943 года (тогда был потерян крейсер «Шарнхорст») немецкое командование использовало крейсер для огневой поддержки сухопутных частей. В апреле 1945 года он находился на ремонте в Киле и был потоплен во время налета английской авиации.
16 августа 1942 года операция началась. Правда, в море вышел только один крейсер — «Адмирал Шеер» в сопровождении четырех эсминцев и трех подводных лодок. «Лютцов» стоял в ремонте после бомбового налета англичан. А ждать немцам было нельзя: сложилась подходящая стратегическая обстановка.
Большая часть советских военных кораблей была занята спасением почти полностью уничтоженного немцами конвоя PQ-17, шедшего по Баренцеву морю. Те, что остались на востоке, сгруппировались у южного берега острова Новая Земля, привлеченные туда действиями немецких подводных лодок.
Получилось, что прямой путь в Карскую акваторию — пролив Маточкин Шар — был открыт. К тому же в Берлине получили информацию, что с востока через Берингов пролив вышел на запад большой русский морской караван, который «Шеер» решил встретить у пролива Вилькицкого, в самом узком месте Северного морского пути.
Но, войдя в Карское море, крейсер попал в туман и потерял курс: собственной метеослужбы у немцев не было, граница дрейфующих льдов оставалась неясной, а от самолета, базировавшегося на корабле, толку было мало, его разведывательные полеты ничего не дали: он не нашел ни одного русского корабля.
Так продолжалось до 25 августа, пока «Шеер» не наткнулся на ледокольный пароход «Александр Сибиряков», который вел капитан Анатолий Качарава. Судно следовало на остров Домашний — везло провиант для удаленной метеостанции, где уже два года не видели корабля с Большой земли. Еще на борту «Сибирякова» находились 120 человек, которых ледокол должен был доставить на Северную Землю.
Может показаться странным, но ученые-исследователи не прервали своей работы на Карском море даже в условиях войны. В этих краях работали несколько станций, на которых полярники наблюдали за погодой и занимались географическими изысканиями. На самом деле сведения, добытые этими специалистами, были крайне необходимы: без точного прогноза погоды и определения кромки льда невозможно было наметить путь караванов и дать ориентировку для движения военных кораблей.
Бой «Шеера» с «Сибиряковым» длился недолго. «Сибиряков» получил серьезные повреждения и был затоплен, а выжившие члены команды попали в плен. Но нападением на пароход «Шеер» рассекретил себя: радист с парохода «Сибиряков» успел отправить телеграмму, в которой сообщил, что на судно напал вражеский корабль.
«Кто вы, куда следуете? Подойдите ближе», — просигналил телеграфный фонарь «Шеера». «Кто вы?» — ответил «Сибиряков». В ответ охнули 283-миллиметровые орудия. «Пушки к бою!» — быстро отдал приказ Качарава. Две 76-миллиметровые пушки и два пулемета — все, что мог он противопоставить противнику. «Заметили немецкий крейсер, — понеслась телеграмма на Диксон. — Наблюдайте за нами!» Остальная часть сообщения не дошла: ее заглушили немецкие радисты.
«Залп!» — скомандовал Качарава. Два выстрела в сторону противника. В ответ 27 выстрелов! Четыре тяжелых снаряда попали на палубу «Сибирякова». Половина матросов и пассажиров была сметена огненной волной, но пушки парохода продолжали отстреливаться.
Однако вскоре «Сибирякова» решили затопить. Те, кому удалось сесть в шлюпку, через полчаса попали в немецкий плен. Об их судьбе ничего не известно. Единственным спасшимся участником боя был кочегар Павел Вавилов. Он доплыл на шлюпке до безымянного островка, где его обнаружили советские летчики. Именно с его слов стало известно в подробностях, что случилось с «Сибиряковым».
Пошарив по окрестностям и не найдя новых целей, капитан крейсера Вильгельм Мендсен-Болькен собрался блокировать пролив Вилькицкого, но вскоре был вынужден отказаться от этого плана, поскольку его разведывательный самолет потерпел аварию. Оставался только один объект, до которого «Шеер» мог добраться при плохой видимости — порт Диксон.
На Диксоне было все спокойно. Незадолго до того командование Северным флотом даже решило перевезти 152-миллиметровую батарею и 45-миллиметровую зенитную батарею с Диксона на западное побережье Новой Земли. Как раз накануне их демонтировали и подготовили к транспортировке на корабль «Дежнев». Так что из средств обороны на острове оставались две 45-миллиметровые пушки, 62 винтовки и 2 пулемета. И это против шести 283-миллиметровых гаубиц «Шеера», под огнем которых немцы рассчитывали высадить на Диксоне десант, чтобы захватить секретные коды, использовавшиеся для шифровки метеорологических данных.
Казалось, что порт обречен. Но был на Диксоне Николай Корняков — командир двух 152-миллиметровых орудий, который, получив сообщение о нежданном госте, вызвался спасти положение. С помощью раненых матросов, находившихся в госпитале порта, он смог снять свои орудия, уже погруженные на корабль. Однако установить их на прежней позиции не успели, поэтому пушки оставили прямо на причале: для двух гаубиц места было маловато, но рассредоточить их не было никакой возможности.
В два часа ночи 27 августа поступило сообщение, что «Шеер» вошел в зону видимости порта. Была объявлена боевая тревога. В слабом тумане крейсер подошел к бухте и начал расстреливать пароходы «Революционер» и «Дежнев».
Гаубицы с причала открыли огонь, когда «Шеер» вошел в зону артиллерийского обстрела. Причал был узок, и орудия Корнякова мешали друг другу. Кроме того, с первых выстрелов станины пушек проломили деревянный настил, на котором стояли. Это сделало орудия неустойчивыми. Одно из них и вовсе приходилось всякий раз перед выстрелом накатывать грузовиком на исходную позицию.
Все было в дыму, но батарея Корнякова осталась незамеченной и успела сделать несколько выстрелов, которые прицельно накрыли крейсер. Мендсен-Болькен счел за лучшее укрыться дымовой завесой и уйти в море, отказавшись от плана десантной операции. Выйдя из бухты, корабль перенес огонь на близлежащие островки, а потом и на поселок порта Диксон.
Заняв удобную позицию, чтобы строения не загораживал соседний остров, «Шеер» начал обстрел. Однако капитан немецкого корабля не принял в расчет, что в этом месте он оказался хорошей мишенью для батареи Корнякова. Получив в борт несколько снарядов, крейсер под прикрытием дымовой завесы ушел на север. На часах было пять утра. Так закончилась операция «Вундерланд», за время которой Мендсен-Болькен сумел потопить только пароход «Сибиряков».
Результаты его рейда не соответствовали задаче, поставленной командованием. Были повреждены, но не потоплены пароходы «Дежнев» и «Революционер». Загорелась электростанция в поселке Новый Диксон и повреждена электростанция на острове Конус, сгорели бочки с топливом. Была разрушена строящаяся метеостанция на Медвежьих островах, пострадал радиоцентр. На это капитан «Шеера» истратил 77 снарядов калибром 283 миллиметра, 153 снаряда 105-миллиметрового калибра и 226 снарядов малого калибра.
Однако немцы не покинули акватории Карского моря. Туда прибыло восемь подводных лодок, которые выслеживали советские суда и минировали стратегически важные проливы. Как и на Атлантике, немцы старались использовать тактику «волчьих стай»: несколько субмарин собирались вместе и одновременно атаковали караван. В борьбе с субмаринами прошел весь 1943 год.
1942 год. Мурманск. Советские моряки обезвреживают морскую мину. За всю войну на Карском море на минах подорвались четыре немецкие субмарины. Это был неплохой результат: ежегодно в акватории Карского моря ходили шесть-восемь германских подлодок.
Из доклада начальника штаба морских операций западного района Арктики Арефа Минеева (конец 1942 года):
«Боевое обеспечение морских операций в текущую навигацию следует считать совершенно недостаточным как возможный театр военных действий противника.
В будущем следует коренным образом перестроить боевое обеспечение, с тем, чтобы гарантировать нормальное проведение морских операций.
Во всей Западной Арктике должен быть установлен единый жесткий режим плавания. Все нарушения режима должны немедленно караться по законам военного времени».
В авральном режиме было проведено масштабное переоборудование Архангельского порта, пришедшего в полузапущенное состояние до войны, – именно ему предстояло принимать стратегические грузы на первых порах. Под руководством Штаба были возведены новые причалы, произведено дноуглубление, позволившие порту принимать крупные транспортные суда с осадкой до 24 футов, подведены железнодорожные пути.
Зимой сообщение между Архангельском и глубоководным портом Экономия, расположенным севернее, прерывалось – и для обеспечения постоянной связи порта с железной дорогой по льду Северной Двины была проложена рельсовая ветка (для этого пришлось наморозить специальную ледовую платформу метровой толщины). Благодаря этим мерам уже в 1941 году Архангельск смог принять семь союзных конвоев, имевших в своем составе 53 транспорта.
Поэтому в 1943 году Главное управление Северного морского пути планировало провести через Карское море 50 000 тонн груза. Так, из Архангельска шел провиант и техника для полярных станций, с Енисея везли продукцию Норильского металлургического комбината, а Дудинка поставляла лес, соль и уголь.
Однако следовало опасаться больших потерь: советские корабли сильно уступали немецким в тактико-технических характеристиках. Например, скорость германских субмарин достигала 17 узлов (32 км/ч) в надводном положении и 7,5 узла (14 км/ч) в подводном. Советские корабли могли развить темп движения в границах 7–13 узлов в час (12–24 км/ч), поэтому немецким подводникам легко удавалось оторваться от преследования противолодочных кораблей и постоянно держать караван под наблюдением, занимая наиболее удобное положение для неожиданного удара.
К работе с конвоями пришлось подключиться и прифронтовому Мурманску. Из-за близости неприятеля заход в Мурманск был сопряжен с особой опасностью, но выбора не было: зимние месяцы первого года войны отличались особенно низкими температурами, и для разгрузки транспортов потребовалась незамерзающая гавань. Первый союзный конвой пришел в Мурманск 11 января 1942 года в составе девяти транспортов. Разгружать его пришлось в тяжелейших условиях – Торговый порт подвергался ежедневным бомбардировкам Люфтваффе.
1943 год. Норвежское море. Немецкие матросы на борту торгового судна. Германское командование стремилось установить свой порядок не только на Норвежском, но и на Карском море, чтобы через его воды могли ходить транспортные караваны в Японию.
Калибр пушек немецких лодок достигал 100 миллиметров, в то время как наши корабли были оснащены орудиями меньшей ударной силы. Пользуясь большей скоростью, немецкие подводники могли с безопасного расстояния бить по нашим торговым судам, а корабли военного эскорта зачастую даже не были оснащены хорошими средствами слежения — гидролокаторами и радиолокаторами. Это мешало быстро и точно обнаруживать приближающегося противника. Так советские грузовые корабли превращались в отличную мишень для немецких торпед.
Одной из таких мишеней стал караван ВА-18, идущий из западных вод к порту Диксон. 28 сентября он отправился в путь: пять транспортов и три корабля охранения. Никто не подозревал, что несколько перископов немецких подлодок уже следят за конвоем. Первая торпеда была выпущена 30 сентября в 8 часов 45 минут. Она попала в транспорт «Архангельск», который почти сразу затонул. Половина экипажа погибла. 1 октября в 14 часов 15 минут был торпедирован пароход «Сергей Киров», который ушел на дно через 20 минут. Экипаж удалось спасти.
Немецкие подлодки уничтожали все, что попадалось им на глаза. Так, судно «Академик Шокальский» 22 июля 1943 года вышло из Архангельска, держа курс на бухту Фаддея. Сначала все было спокойно, но на третий день полярники столкнулись с немецкой подводной лодкой. Та шла прямо на них. Спастись от субмарины можно было только среди плавучих льдов. Но до них было далеко. Началась гонка.
Через 10 минут немецкий снаряд попал прямо в «Шокальского», однако корабль уже подошел к зоне плавающего льда. Тогда ему вслед послали торпеду. Судно начало тонуть, а немцы открыли пулеметный огонь по тем, кто остался в живых и смог выбраться на лед. К счастью, поднялась большая волна, и подлодка ушла в море. Советские моряки смогли отыскать шлюпку и отправиться на поиски земли.
1943 год. Немецкий транспорт в Норвежском море готовится к встрече с подводными лодками для пополнения их боезапаса и заправки топливом.
Через шесть часов лодка достигла берега. Только моряки расположились у костра, как в заливе снова по явились немцы: вероятно, та же самая подлодка. «Берите сухари и врассыпную!» — только и успел крикнуть командир экспедиции. Когда экипаж вернулся на берег, немцев уже не было, но вместе с ними исчезла шлюпка. К счастью, потерпевших уже искали. Через несколько часов их подобрал корабль «Полярник». Спасли всех — 19 человек.
Трагическая гибель сторожевого корабля «Бриллиант» считается одним из самых героических эпизодов войны на Карском море. 23 сентября 1944 года «Бриллиант» шел замыкающим в группе, сопровождавшей четыре транспорта, которые следовали из моря Лаптевых к порту Диксон.
Когда суда прошли уже большую часть пути, караван был атакован подводной лодкой, которая торпедировала крайний пароход. Тогда капитан «Бриллианта» старший лейтенант Николай Маханьков, понимая, что транспорт не успеет уклониться от торпеды, увеличил скорость и принял удар на свой борт. «Бриллиант» затонул за несколько минут. Из всей его команды удалось поднять на борт только одного моряка, который вскоре скончался.
В 1944 году немецкие подлодки получили новое вооружение: акустическую торпеду. Если раньше, чтобы атаковать цель, подлодке нужно было всплыть на перископную глубину, найти корабль и рассчитать траекторию движения торпеды, то теперь торпеда сама находила свою жертву по шуму гребных винтов и следовала за ней, как бы корабль ни лавировал. Кроме того, торпеда при движении не оставляла за собой пенный след, поэтому засечь ее было очень трудно. Одной из жертв нового оружия стал советский пароход «Марина Раскова».
У корабля «Марина Раскова» была несчастливая судьба. Этот бывший американский пароход спустили на воду еще в 1919 году. Летом 1942-го «Марина» прибыла в Архангельск в составе печально знаменитого конвоя PQ-17. На обратном пути, в августе, она села на мель и получила пробоину. После починки, в ноябре того же года, она снова терпит крушение, наткнувшись на острые камни в Белом море, и тонет. Ее подняли, починили и зачислили в состав советского флота.
8 августа 1944 года он вышел из порта Архангельска в направлении Диксона. На его борту находились 6500 тонн груза и 354 пассажира. Четыре дня прошли спокойно. Может, все бы обошлось, будь у корабля хорошая связь с землей. 12 августа в 15 часов 15 минут советский летчик-разведчик сообщил на базу, что засек немецкую подлодку недалеко от Ямала. Но до капитана «Марины» эта информация так и не дошла: у штаба морских операций не было контакта с кораблем.
В 20 часов 05 минут немецкая лодка U-365 успешно атаковала пароход акустической торпедой, которая разворотила «Марине Расковой» правый борт. Капитан и офицеры были уверены, что судно наскочило на мину — обычную торпеду они бы заметили. Из-за этой ошибки сопровождающие судно тральщики искать врага не стали. Началась эвакуация пассажиров. Вскоре в «Марину Раскову» была выпущена еще одна торпеда. На правом борту корабля появилась вторая пробоина. Прошло полчаса, и еще два взрыва искорежили корму одного из тральщиков. Затем пошел ко дну второй корабль боевого охранения.
Неповрежденным остался последний тральщик АМ-116. На нем отправили к суше женщин и детей. Перед отплытием командир корабля Василий Бабанов заметил блеск стекол перископа притаившейся субмарины. Он должен был вступить в бой, но на борту находились женщины и дети, и Бабанов повернул к земле, решив возвратиться с помощью. Однако на берегу его рассказу не поверили, капитана посчитали дезертиром и арестовали вместе с судовым журналом.
Прошла пара дней, с Бабановым разобрались и вернули на корабль. Но драгоценное время было потеряно — матросов разбросало по всей акватории, их не могли найти ни с воздуха, ни с моря. И только 18 августа летчик Сергей Сокол заметил группу потерпевших. На следующий день нашелся еще один большой кунгас, заполненный живыми и мертвыми моряками. У изможденных людей уже не было сил выбрасывать трупы за борт. Однако из-за плохой погоды эвакуировать их было невозможно: шторм не утихал, а время шло, и вместе с ним уходили из жизни все новые моряки.
«Марина Раскова» была последней жертвой, которую забрало Карское море. С прекращением военной навигации зимой 1944 года немцы вывели подводные лодки из Карской акватории, поскольку фронт ушел далеко на запад. Германия потеряла возможность контролировать обстановку в таком отдалении от материковой линии фронта.
За три года войны в Карском море с советской стороны погибло 964 человека, 17 кораблей были затоплены или серьезно повреждены. Но Германии так и не удалось установить ни тактическое, ни стратегическое господство в северных водах.
Немецким подводникам для ведения успешных боевых действий были необходимы метеосводки, данные о границе льдов и направлении течений на Карском море. Так им было проще рассчитывать возможные пути следования советских караванов. Самим установить станции в бассейне Карского моря у противника не получалось: их быстро пеленговали или находили с воздуха.
Поэтому германское командование ставило своей целью захват шифров и кодов, которыми пользовались советские полярники при передаче сведений о погоде на Большую землю. В этих целях немецкие подводники даже высаживали десанты на зимовках, как это случилось 25 сентября 1944 года на мысе Стерлигова, когда почти все члены экспедиции были взяты в плен и отправлены в Польшу. Но тактического преимущества эти усилия не давали: шифры быстро менялись.
Более трех лет длилась кровопролитная битва за Заполярье. Почти четыре года – с августа 1941 по май 1945-го – фронтовой Мурманск, по праву заслуживший звание города-героя, принимал стратегически важные грузы, необходимые для достижения окончательной победы над гитлеровскими захватчиками.
Морская война велась в огромном секторе Северного Ледовитого океана:
— атаки гитлеровцев приходилось отбивать в Баренцевом и Карском морях;
— вражеские корабли орудовали у Новой Земли, близ архипелага Франца-Иосифа;
— атаковали порт Диксон.
Победа в Великой войне далась огромной ценой. Боевое противоборство с силами континентальной Европы, объединенной под гитлеровскими знаменами, нигде не было «легкой прогулкой».
Но особенно тяжелым оно было на Крайнем Севере, где, помимо вооруженного противника, красноармейцам и краснофлотцам приходилось противостоять и силам буйной заполярной природы – пронизывающему холоду, лютой стуже, льдам и штормам.
Это требовало особого героизма, особой смекалки, особых человеческих качеств.
Арктика и сегодня — это важный для стратегической безопасности России район, за который надо вести борьбу.
Речь идет далеко не только о стратегически важном Северном морском пути, но и о других не менее значимых задачах.
Россия рассматривает Арктику и Северный морской путь в качестве крайне перспективного района для развития и инвестиций. Арктика и Северный морской путь не только перспективна для инвестиций, но и представляет для России регион, требующий серьезного контроля со стороны вооруженных сил.
По решению Совета Клуба военачальников Российской Федерации и в соответствии с планом научной работы 12 марта 2026 года с 10.00 до 15.00 на базе ВАГШ МО РФ будет проводиться военно-научная конференция по теме: «Арктика как новый фронт глобального мирового соперничества или партнерства?».
Мы должны, на наш взгляд, ответить на следующие вопросы:
— что в первую очередь государство должно сделать в Арктике и на Северном морском пути;
— как эти территории усилить для безопасности страны;
— и станут ли в итоге они прибыльными конкретно для России?
Мы ждем ваших предложений, сообщений и статей.
Председатель правления Клуба Военачальников РФ Батюшкин Сергей Анатольевич (генерал-майор, заслуженный военный специалист РФ, доктор военных наук, профессор, преподаватель высшей школы)
Контакты для связи:
телефон – 8 (495) 640-51-50, 8 (903) 733- 57-86;
электронная почта – lev.strogiy@mail.ru.
