Люди!
Покуда сердца стучатся, —
помните!
Какою ценой завоевано счастье, —
пожалуйста, помните!
Кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет. На том стояла и стоит русская земля!
Размышления кандидата исторических наук, почетного гражданина Ленинградской области, генерал-полковника Лабутина Павла Алексеевича в преддверии Дня памяти и скорби.
22 июня 1941 года, пожалуй, самый драматичный день в судьбе нашего многонационального народа в XX – ом веке. Вот уже 85 лет, в этот день, мы, вместе с другими законными наследниками великой Победы, нашими братьями по общей Родине — Матери (СССР), погружаемся в печаль и скорбь, вспоминая о начале той, самой страшной, самой разрушительной войны в тысячелетней истории России.
Эта война тяжким бременем легла на плечи народа: разорила экономику, “забрала” каждого седьмого жителя огромной страны, сломала десятки миллионов судеб, трагически разлучив надолго многие семьи.
Она надорвала “жилы” советского народа, но не сломила его Духа. Нечеловеческие испытания, выпавшие на долю наших отцов и матерей, неисчислимые людские потери, не сломили их; “обожгли” и закалили их сердца, явив миру лучшие свойства русской народной души.
Война обезлюдила тысячи городов и сёл, но, оставшиеся в живых, сплотились в единую семью в день долгожданной и радостной победы 9 мая 1945 года. На удивление всему миру, они быстро залечили нанесённые страшные раны; неистовым трудом, безмерным талантом возвысили свою любимую Родину до уровня Второй державы мира и, на волне победного духа, совершили восхождение ко второй своей исторической вершине; первыми из людей земли вырвавшись в космос…
22 июня, ровно в четыре часа… Свирепый враг, настоящий «дьявол во плоти», вероломно, без объявления войны, напал на нашу страну. Он остервенело «сыпал» бомбы на мирные, ещё спящие города; нещадно бомбил военные аэродромы и железнодорожные станции; его танковые армады, сломав пограничные столбы, начали “утюжить” белорусские и украинские пашни…
«Наше дело правое»! А, днём, в 12 часов по московскому времени, по Всесоюзному радио с официальным Заявлением Советского правительства выступил В.М. Молотов — заместитель Председателя Совета Народных Комиссаров.
С этого момента, на долгих 4 года, их жизнь разделилась на две части: ДО и ПОСЛЕ войны. Ведь они только начали жить в «полную грудь». Это время для многих запомнилось неповторимым, «своеобразным подъемом настроения, оптимизмом, какой-то одухотворенностью, и в тоже время деловитостью, скромностью, и простотой в общении людей».
Главное же, что отложилось в этот момент в их сердцах, так это слова Вячеслава Михайловича Молотова: «Наше дело – правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами»! Эта искренняя вера в правоту Дела, в неизбежную победу над врагом, сопровождала большинство советских людей на протяжении всей войны. Эта Вера была непоколебимой; звала на подвиг, на самоотверженный труд во имя победы! Она давала жизненные силы всем: и жителям осажденной Одессы и блокированного Ленинграда; красноармейцам, морякам, труженикам тыла. Всем! Всем! Всем!
Нашествие “свирепой гуннской солдатни”. А вечером того же дня, 22 июня, в связи с нападением Германии на Советский Союз, по лондонскому радио выступил премьер – министр Великобритании У. Черчилль.
Будучи давним недругом СССР, он, тем не менее, выказал сочувственное отношение к советскому народу, подвергнувшемуся агрессии:- «Я вижу -, сказал он,- русских солдат, стоящих на пороге своей родной земли… Я вижу их охраняющими свои дома, где их матери и жены молятся…о возвращении своего кормильца, своего защитника и опоры. Я вижу десятки тысяч русских деревень, где средства к существованию с таким трудом вырываются у земли, …где смеются девушки и играют дети. Я вижу, как на всё это надвигается гнусная нацистская военная машина с её щеголеватыми, бряцающими шпорами прусскими офицерами, с её искусными агентами, только что усмирившими и связавшими по рукам и ногам десяток стран. Я вижу также серую вымуштрованную послушную массу свирепой гуннской солдатни, надвигающейся подобно тучам ползущей саранчи. …Я вижу кучку злодеев, которые планируют, организуют и навлекают на человечество эту лавину бедствий…».
К чести Черчилля, впоследствии, совместно со Сталиным и Рузвельтом, он выступил одним из организаторов антигитлеровской Коалиции, которая предприняла «карательный» поход в Германию для наказания злодеев, обрекших мир на чудовищные страдания. Но это было позже…
«…И поклонились зверю сему…». Великий немецкий писатель Томас Манн, единственный немец, публично, на весь мир, обличавший и Гитлера и «совращённую» им германскую нацию, назвал войну Объединенных наций с фашистской Германией — войной против самого дьявола, «антихриста – зверя».
Гитлеровская Германия, по оценке европейских гуманистов, представляла собой «ненасытное злобное чудовище, жаждущее крови и разбоя». Её многомиллионная армия, оснащённая современным вооружением, в высшей степени отмобилизованная и дисциплинированная, обладавшая успешным опытом военных действий в Европе, наводила ужас на европейские народы.
Этому бронированному нацистскому «антихристу — зверю», в мае – июне 1940 г., без сопротивления, всего за 42 дня, покорились 8 европейских стран с армиями, насчитывающими, в целом, 3,5 миллиона солдат. Европейские народы, парализованные страхом перед «кровожадным чудовищем», сдались ему: датчане уже через 2 часа, люксембуржцы — через сутки, голландцы — через 5, бельгийцы — через 18, а французы подписали капитуляцию на 42-ой день после вторжения немцев — 22 июня 1940 г.
А, еще раньше, 14 июня 1940 г. немецкие войска промаршировали парадным строем по Парижу. И это был величайший момент национального позора для французов.
По итогам войны в Европе, германский Вермахт (от слов: «wehr»— «оружие» и «macht»— «мощь, войско») пополнился трофейным военным снаряжением 170 дивизий поверженных европейских государств. Эти вооружения стали хорошим резервом для пополнения 170 дивизий, выдвинутых Германией к лету 1941 г. к границам СССР.
Группировка немецких войск, сосредоточенная у границы Советского Союза, превосходила советские войска западных военных округов по числу личного состава в 1,9 раза, по тяжелым и средним танкам – в 1, 5 раза, по боевым самолетам новых типов – в 3,2 раза. Немецкая армия, вооруженная к тому времени новейшей техникой, приобретшая большой боевой опыт и обучившаяся новым приемам ведения войны, по оценке Сталина, была лучшей армией «и по технике, и по организации».
Это сегодня важно сознавать, для того, чтобы понять величие подвига советского народа, разгромившего эту, лучшую в мире, армию!
Европейский антикоммунистический поход на СССР. 22 июня 1941 г. огромная европейская армия во главе с германским Вермахтом выступила в “крестовый” поход против ненавистных им Советов. Германия, подмяв под себя в 1938 — 40 годах большинство европейских стран, понудила всю Европу воевать с СССР. Она подчинила своим военным целям европейскую промышленность; 7,5 тысяч заводов работали на исполнение германских военных заказов.
Впервые, с времён Наполеона, практически, все континентальные европейские страны пошли на нас войной в германском «обозе». В нём были представители более 20 стран Европы, в том числе: итальянцы, венгры, румыны, финны, австрийцы, чехословаки, поляки, французы, голландцы, бельгийцы, люксембуржцы, датчане, норвежцы, и даже, нейтральные шведы.
Великобритания и США, в первые дни лукаво выжидали: выстоят ли русские под натиском немецкой военной машины, намерены ли они всерьёз воевать с Гитлером? А после, целых 3 года, тянули с открытием Второго фронта, в то время, как Красная Армия, обливаясь кровью, из последних сил, отбивалась от наседавшей “свирепой гуннской солдатни”.
Союзники открыли Второй фронт в 1944 году; только тогда, когда советские войска форсировали Вислу; испугавшись, что мы «подомнём» под себя Восточную Европу и первыми войдём в Берлин.
“Drang nach Osten”. (Натиск на Восток). Чтобы правильно понять сакральные смыслы этой войны, надо ответить вопрос: зачем же эта вооруженная до зубов немецкая армия вторглась в пределы СССР? А она вторглась затем, чтобы завоевать для “расы арийских господ” новое «жизненное пространство» (Lebensraum), территории, которые должны быть очищены от русских; огнем и мечом.
Гитлер в своих публичных речах прямо указывал немцам, что желанные земли для семидесятимиллионной нации, проживающей в «стеснённых обстоятельствах», находятся на Востоке: — «Если мы помышляем о новых территориях и пашнях, то мы должны в первую очередь думать о России и подчиненных ей пограничных государствах».
А поэтому, он призывал возродить традиции древних тевтонских походов: «Drang nach Osten» — «Натиск на Восток».
На Востоке — сама жестокость – благо для Германии»! Готовя немцев к войне против СССР, Гитлер втолковывал им, что война против СССР будет полной противоположностью «нормальной войне на западе или в северной Европе».
«На Востоке – подчёркивал он, — сама жестокость – благо для великой Германии». И, действительно, если по отношению к побежденным французам, датчанам, голландцам, норвежцам и др. со стороны немецких офицеров и солдат рекомендовалось вежливое, корректное обращение, то по отношению к советским людям «Инструкция по военной подготовке в войсках» предписывала солдатам: — «Для твоей личной славы ты должен убить ровно 100 русских».
Солдатам Вермахта внушалось, что русские, украинцы, белорусы — низшая раса, а евреи и цыгане – недочеловеки-«унтерменши»; и всех их надо безжалостно истреблять в интересах Германии. «Памятка немецкому солдату» требовала от него: — «…уничтожай все живое, сопротивляющееся на твоем пути».
Высшее нацистское руководство прививало им злодейские правила ведения войны против СССР, нацеливая на массовые бессудные убийства, освободив их от уголовной ответственности за любые преступления против солдат и населения противника. «Убивайте, убивайте, убивайте! Не вы ответите, я отвечу»! — так напутствовал солдат, отправлявшихся на Восточный фронт, рейхсфюрер Геринг.
«180-миллионный народ, смесь рас и народов, чьи имена не произносимы и, чья физическая сущность такова, что единственное, что с ними можно сделать, — это расстрелять их без всякой жалости и милосердия», — так настраивал войска СС перед вторжением в СССР, рейхсфюрер Гиммлер.
Вторгшись на советскую землю, немецкие солдаты послушно, а многие и с азартом, злодейски расправлялись с мирными гражданами. Они убивали, вешали, расстреливали, сжигали людей целыми деревнями, как это было в белорусской деревне Хатынь и в деревне Большое Заречье Волосового района Ленинградской области.
За годы оккупации немцы преднамеренно истребили более 7 миллионов мирных граждан СССР, в том числе, 213 тысяч детей.
Война на уничтожение, и чем дальше отстоим мы от той войны, чем больше читаем о ней исследований и вновь открытых архивных документов, тем явственнее перед нами открывается осознание страшного факта: — это была война на полное уничтожение русской советской государственности и народа!
Теперь мы явственней понимаем, что Германии не нужна была никакая Россия, «ни царская, ни советская, никакая». «Наша задача в России — разбить вооруженные силы, уничтожить государство… Речь идет о борьбе на уничтожение», — так в марте 1941 г., на совещании высшего генералитета, посвященного войне против СССР, Гитлер определял военные и политические цели войны против СССР.
То есть, в случае поражения, нас ожидало тотальное разрушение и уничтожение России как государства.
В развитие этих установок был разработан «Генеральный план «Ost» — чудовищный программный документ нацистского геноцида на советских оккупированных территориях.
Планом предусматривалось на 40% сократить население европейской части СССР, истребив не менее 30 млн. человек, а остальных вытеснить за Урал. Этих остальных, после разгрома СССР предполагалось насильственно переместить за Урал и в Сибирь и уничтожить в концлагерях.
Проекты строительства за Уралом этих лагерей “cмерти” с газовыми камерами и крематориями «производительностью» 60 миллионов человек, подлежащих уничтожению, были обнаружены при взятии Берлина.
Нечеловеческими усилиями наших великих предков, кровью и жизнями миллионов наших великих мертвых, удалось предотвратить эту страшную судьбу для нашего народа, для всех нас!
Вставай страна огромная! Германия вела захватнические, завоевательские войны под лозунгами покорения других стран, подчинения других народов и государств.
«Чёрная» молва о чудовищных преступлениях фашистов против народов Польши, Югославии, Греции и др., об уничтожении в газовых камерах, расстрельных рвах и гетто сотен тысяч евреев, пришла на советскую землю раньше самих агрессоров.
И когда враг вторгся в пределы СССР, глубинные ощущения смертельной опасности, нависшей над страной, овладели советскими людьми. Уже на третий день войны эти ощущения оскорблённого фашистской агрессией народа, выразил в своих стихах выдающийся советский поэт В. Лебедев – Кумач:
«Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой
С фашистской силой тёмною,
С проклятою ордой».
На эти стихи композитор А. Александров написал песню, ставшую бессмертным гимном яростного народного сопротивления фашистам.
Песня заклеймила вторгшихся нацистов, как «проклятую орду». Она звала советских людей на всенародный отпор: — «Дадим отпор душителям / Всех пламенных идей, / Насильникам, грабителям, / Мучителям людей!».
Она доходчиво разъясняла гражданам страны, что в смертельной схватке сошлись две диаметрально противоположных идеологии: идеология гуманизма и идеология варварства, Света и Тьмы: — «Как два различных полюса, \Во всём враждебны мы. \За свет и мир мы боремся, \Они — за царство тьмы».
Песня получила огромную популярность в стране; она поддерживала высокий боевой дух солдат на фронте и давала моральные силы и веру в Победу труженикам тыла!
И сегодня, спустя 85 лет со дня её написания, мы слушаем эту песню, едва сдерживая рыдания. Так много в ней благородной ярости и гнева, народной правды.
«Братья и сестры!» Неоценимое мобилизующее воздействие на советских людей, оглушенных войной, первыми страшными известиями о нацистском нашествии, произвели пастырские Послания к православным верующим авторитетнейших деятелей русской Православной церкви и долгожданное обращение к народу И.В. Сталина по радио; 3 июля 1941 г.
Так, в своём Послании к верующим от 22 июня 1941 года, глава правобращение к народу И.В. Сталина по радио; 3 июля 1941 г.ославной церкви митрополит Сергий (Старгородский), одним из первых, назвал войну против Германии «Отечественной». «Фашистские разбойники напали на нашу Родину, — говорилось в его Послании. — Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла шведского, Наполеона. Жалкие потомки врагов православного христианства хотят ещё раз попытаться поставить народ наш на колени пред неправдой, голым насилием, принудить его пожертвовать благом и целостью Родины, кровными заветами любви к своему Отечеству».
Сергий призвал православных верующих встать на защиту любимой Родины: — «Не первый раз приходится русскому народу выдерживать такие испытания. С божьей помощью и на сей раз он развеет в прах …вражескую силу. Наши предки не падали духом и при худшем положении… Не посрамим же их славного имени и мы –православные, родные им по и по плоти и по вере…».
Это Послание помогло растерянным, в те страшные дни, гражданам, «стряхнуть» с себя оцепенение первых дней и приять решение: — встать на защиту Родину: или пойти на фронт, или подавшись в партизаны, не отсиживаясь в тылу, не прислуживая оккупантам.
А 3 июля 1941 г. к гражданам страны, по радио, обратился Иосиф Виссарионович Сталин, только что назначенный Верховным Советом СССР Председателем Государственного Комитета Обороны (ГКО СССР), взявшего на себя всю полноту всей государственной власти в стране и возглавившего народ на отпор фашистам.
Народ ждал с нетерпением его авторитетного слова. Сталин обратился к советским людям, по – особенному, доверительно: — «Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!». В своей речи он дал убедительные ответы на вопросы, волновавшие каждого гражданина страны.
Отвечая на вопрос: является ли германская армия непобедимой, он выразил твердую уверенность: — «…История показывает, что непобедимых армий нет и не бывало. …Фашистская армия так же может быть разбита и будет разбита, как были разбиты армии Наполеона и Вильгельма».
Он призвал отказаться от настроения благодушия, которое сохранялось в первые дни войны, отметив, что «наша страна вступила в смертельную схватку со своим злейшим и коварным врагом», а поэтому необходимо, чтобы «советские люди, поняли всю глубину опасности, которая угрожает нашей стране, и отрешились от благодушия, от беспечности, от настроений мирного строительства».
В своей речи он особо подчеркнул, что речь идет «о жизни и смерти Советского государства, о жизни и смерти народов СССР, о том — быть народам Советского Союза свободными или впасть в порабощение». В заключение, он заверил страну в том, силы народа неисчислимы, и призвал направить эти силы на разгром врага.
Мудрое слово, шедшее от сердца авторитетных в стране людей, в те дни можно было приравнять «к штыку». Так можно оценить проповедь во время богослужения в Богоявленском соборе Кремля, произнесенную митрополитом Ленинградским Алексием 10 августа 1941 г.
В ней он указал на уникальную особенность душевного строя русского народа, которая выражается в его отношении к Родине, как к Матери: — «…Кажется, ни на одном языке рядом со словом «Родина» не поставлено слово «мать», как у нас. Мы говорим не просто Родина, но Мать-Родина…! Когда Родина в опасности, тогда особенно разгорается в сердце русского человека эта любовь. Он готов отдать все свои силы на защиту ее; он рвется в бой за ее честь, неприкосновенность и целость и проявляет беззаветную храбрость, полное презрение к смерти».
Эти высокие смыслы о любви к Родине, рожденные в сердцах священнослужителей – патриотов, эта честная правда о страшной опасности, нависшей над страной, глубоко проникли в душу народа, подвергшегося агрессии. Они звали на священную войну, на смертный бой с врагом за поруганную честь Матери – Родины, помогли выстоять в кровавой битве. Думаю, и в этом, тоже, сокрыт один из сакральных смыслов войны, рожденных феноменом 22 июня 1941 года..
Мы проливали кровь и за себя, и за тех трусливых европейцев, которые не только позорно сдались, но ещё и услужливо помогали Гитлеру уничтожать наш народ, исполняя его военные заказы, и, участвуя в войне против нас на стороне Германии, как это сделали финны, итальянцы, венгры, испанцы и многие др. Особый разговор об испанцах.
В «Голубой дивизии», которая воевала против Красной Армии на Ленинградском фронте, их было больше 50 тысяч человек. А главное, — они, наряду с немцами и финнами, участвовали в блокаде Ленинграда и ответственны за гибель почти семисот тысяч жителей Ленинграда, погибших в осажденном городе от голода, холода, болезней, артобстрелов и бомбежек.
Чтобы пресечь оскорбляющие память погибших советских солдат разговоры о наших огромных потерях, понесенных в войне, в сравнении с Германией, скажу, что потери советских войск были незначительно больше, чем потери немецкие. Примерно, в соотношении: 1.3 : 1.0.
И главным образом, эта разница определяется тем фактом, что в немецких лагерях смерти было намеренно истреблено 57 % советских военнопленных, (около 3, 9 млн.). А в советском плену умерло от ран и болезней 14,9 % немецких солдат (около 356 тыс.), остальные, а это около 2-х миллионов, вернулись домой.
Было 22 июня 1941 года с его горькими поражениями, но было и 9 мая 1945 г. с со слезами радости на глазах. С особой горечью я сегодня приходиться наблюдать, как сотни авторов, выдающих себя за историков, с непонятным остервенением описывают наши тяжёлые поражения первого периода войны.
Они все сильны «задним» умом; и обвиняют Сталина, правительство, руководство Красной Армии во всевозможных грехах и ошибках. Я думаю, что это не от большого ума; уверен, что все эти “критики” учились по плохим учебникам истории.
К тому же, им мало знакомо чувство сострадания к Родине, к тем солдатам, которые, “не долюбив, не докурив последней папиросы», только что со школьной скамьи, попали в эту страшную “мясорубку“, сражались с врагом, до последней капли крови, до последнего патрона. Эти «историки» сладострастно пишут о «котлах», о массовой сдаче в плен красноармейцев, об отступлении, о заградительных отрядах, штрафбатах и т.д.
Им не жалко Мать — Родину, которая “истекала” кровью. Они не принимают во внимание тот факт, что Европа встала на колени перед германской армией через полтора месяца, а наша страна билась долгих четыре года.
Мы честно сражались и победили! Поэтому — то, за драматическим 22 — м июня 1941 года пришло победное 9 мая 1945 года!
От автора. Поэтому, обсуждая трагическое начало войны, мы должны удивляться не тому, что понесли огромные потери в начальный период войны, а тому, что, будучи до конца не готовыми к неминуемой войне, а, подвергшись вероломному нападению, истекая кровью, неся огромные потери, МЫ ВЫДЕРЖАЛИ СТРАШНЫЙ НАТИСК САМОЙ СИЛЬНОЙ АРМИИ МИРА, А ПОСЛЕ И РАЗГРОМИЛИ ЕЁ!
А если нужно объяснить причины и смысл горьких поражений лета осени 1941 г. и лета 1942 г., после поражения под Харьковом и Ростовом – на — Дону, когда наши войска откатились к Сталинграду и Северному Кавказу, то послушаем свидетельство одного из авторитетных руководителей советского государства – В. М. Молотова. Он честно объяснил причину наших неудач: — «Мы знали, что война не за горами, что мы слабей Германии, что нам придется отступать. Весь вопрос в том, докуда придется отступать — до Смоленска или до Москвы… Мы сделали всё, чтобы оттянуть войну. И нам это удалось — на год и 10 месяцев. Сталин ещё перед войной считал, что только в 1943 году мы сможем встретить немца на равных…» История войны подтверждает правоту его суждений. Именно в 1943 году, победные Сталинградская и Курская битвы привели к коренному перелому в войне. Красная Армия погнала германскую армию на запад безостановочно. Да, мы многое начали правильно, но многое не успели завершить. Но, как говорят у нас в народе: — «Цыплят по осени считают».
Как ни стараются западные политики замолчать решающую роль СССР в победе над Германией, историческая правда заключается в том, что 80 % общих потерь сухопутных подразделений вермахт понес в сражениях с Красной Армией.
На, восточном (советско-германском) фронте, с июня 1941 по май 1945 года, разгромлено 507 немецких дивизий и 166 дивизий сателлитов Германии. Это в 4 раза больше, чем Великобритания, Франция и США, вместе взятые. Союзники разбили (а большей частью пленили) 176 немецких дивизий.
На советско — германском фронте было “перемолото” до 75 % всех танков и штурмовых орудий, свыше 75 % самолетов, 74 % артиллерийских систем германского вермахта.
Это дает нам основание твердо говорить о решающем вкладе советского народа в разгром нацисткой Германии.
II. Мистическая «тайна» 22 июня 1941 года
Понять, а не осудить. В послевоенные десятилетия, в оценках начального периода Отечественной войны, в общественном сознании сложился некий феномен назовем его условно, «тайна 22 июня». Давайте же, с высоты 85 лет, прошедших со дня начала войны, спокойно вглядимся в этот трагический день и попытаемся разобраться в том, что могло сделать военно-политическое руководство СССР к этому дню, а что, в силу объективных обстоятельств, было ему неподвластно. Это необходимо сделать, в первую очередь, в интересах молодого поколения; Вопреки лукавым мифам, мы должны вооружить его ПРАВДОЙ.
Считается, что 22 июня Гитлер выбрал потому, что это – день летнего солнцестояния с самой короткой ночью в году. Фюрер был увлечен оккультными науками и для него это был благоприятный знак – мол, «солнце» Третьего рейха будет светить вечно.
Да и само время нападения – 3 часа 30 минут, выбрано не случайно. Именно тогда небесное светило всплывает над горизонтом. Возможно, на Гитлера оказало влияние и «другое» 22 июня. Ровно год назад, в 1940 году, в Компьенском лесу был подписан акт капитуляции Франции. Это был момент наивысшего триумфа Третьего рейха.
Гитлер, как мистик, уповал и на дальнейшую благосклонность судьбы… Впрочем, фюрер наверняка знал, что дата 22 июня была трагической для Наполеона, повторения судьбы которого он опасался.
В этот день в 1812 году Бонапарт подписал воззвание к своей армии. В нем говорилось: «Солдаты! Вторая польская война началась. Первая окончилась в Фридланде и в Тильзите. В Тильзите Россия поклялась быть в вечном союзе с Францией и в войне с Англией; ныне она нарушает свои клятвы! Она не желает дать никакого объяснения в странных своих поступках, покуда французские орлы не отойдут за Рейн и тем не покинут своих союзников на ее произвол. Россия увлечена роком. Судьба ее должна свершиться. Не думает ли она, что мы переродились? Или мы более уже не солдаты Аустерлица? Она постановляет нас между бесчестием и войной. Выбор не может быть сомнителен. Идем же вперед, перейдем Неман, внесем войну в ее пределы…»
Обращение Гитлера к немецкому народу 22 июня 1941 года было куда более пространным, чем лаконичное воззвание Наполеона. Но объяснение причин нападения на Советский Союз немецкого диктатора напоминает слова правителя Франции: «…Москва не только нарушила, но и постыдно предала положения нашего дружеского соглашения. Все это было проделано, в то время как правители в Кремле, аналогично, как и в случае с Финляндией и Румынией, до последнего момента претендовали на мир и дружбу и с честными глазами выражали официальные опровержения… Сегодня 160 советских дивизий стоят на наших границах! В течение многих недель идет постоянное нарушение этой границы от крайнего севера и до самой Румынии. Советские летчики не считают нужным соблюдать воздушные границы; возможно, чтобы показать нам, что они уже чувствуют себя хозяевами этих территорий. В течение ночи с 17-го на 18-го июня 1941 года советские вооруженные отряды снова углубились на германскую территорию и возвратились обратно только после продолжительного боя. Это все привело нас к часу, когда для нас необходимо предпринять шаги против этого заговора…»
В выступлении Гитлера есть странные, настораживающие моменты. Что это за «продолжительный бой», который якобы произошел незадолго до 22 июня? Он нигде не описан. И что за советские летчики, которые «не считают нужным соблюдать воздушные границы»?
Ведь нам много десятилетий рассказывали о том, что именно пилоты люфтваффе, постоянно нарушая границу, совершали облеты территории СССР, а к роковой дате окончательно обнаглели. Гитлер, конечно, мог лгать, чтобы заполучить повод к войне.
Сasus belli вполне могли инсценировать сами немцы. Устроили же они провокационную операцию «Консервы» 31 августа 1939 года в Гляйвице. Тогда переодетые в польскую форму эсэсовцы напали на немецкую радиостанцию, атаковали лесничество и таможенный пункт.
На другой день, 1 сентября, Гитлер зачитал воззвание к немецкому народу, в котором обвинил Польшу в агрессии. Это стало поводом к вторжению в страну вермахта, венчавшее собой начало Второй мировой войны…
Во I -х, нам нужно принять, как исторически обусловленную данность, следующий факт: к началу войны с германским вермахтом Красная Армия ещё не была полностью готова, ни по оснащению современным вооружением, ни по выучке солдат, командиров, ни по слаженности штабов, ни по владению новейшими приёмами ведения современной войны “моторов’.
Гитлер рассматривал вооруженные силы СССР как плохо организованные восточные орды, которые можно легко рассеять, рассечь, окружить и уничтожить. Частично он был прав.
Если в материальном отношении Советский Союз достиг огромных успехов, то в морально-психологической сфере он был нестабильной системой в опасном периоде развития. Преображение России только началось, и советскую цивилизацию могли подбить на взлёте.
Поэтому немцы ставили целью уничтожить СССР с помощью блицкрига, который сопровождался мощным психологическим воздействием на советских людей.
Эту стратегию нацисты уже успешно обкатали в Польше, Франции и Югославии. Немцы сделали для этого очень много. От тотальной мобилизации они отказались, но к нападению на Россию подготовились намного лучше, чем к Польской или Французской кампаниям.
Гитлеровцы смогли организовать неожиданный удар. Они сумели представить стягивание своих сил на Восток как обманный ход, дезинформацию.
Гитлеру удалось провести успешную информационно-психологическую войну, создав у Москвы впечатление, что он не собирается бить первым. Это позволило вермахту полностью использовать эффект неожиданности и смести боевые порядки Красной Армии на западной границе (особенно в Белоруссии).
В годы гласности, перестройки и становления РФ был создан миф о «доверчивости» Сталина. Мол, советский вождь из-за своей глупости и упрямства не внял многочисленным предупреждениям о готовящейся агрессии Третьего рейха.
Сталин не верил своим разведчикам, различным доброхотам СССР и сообщениям из Англии. Поэтому виноват во всех бедах и провалах СССР. Плюс Берия, который подыгрывал хозяину и отправлял в ГУЛаг всех, кто приходил с дурными известиями.
Однако довольно скоро появились серьёзные военные исследования, которые в пух и прах разнесли эту версию. Сталин не был доверчивым человеком. Он обладал одарённым умом, железной волей и развитой интуицией, иначе не стал бы вождем СССР-России в переломную эпоху. Донесений была масса, даты разнились.
Было очевидно, что Англия хочет снова столкнуть русских и немцев, как в 1914 году. Поэтому «предупреждения» из Лондона больше походили на дезу. Сталин очень не хотел того, чтобы русские снова воевали за английские интересы.
Также стоит помнить, что Гитлер и Сталин были вождями разных типов. Сталин – железный логик, рационалист. Гитлер больше полагался на интуицию, свои прозрения. Советский лидер знал, что Германия не готова к классической войне на истощение.
Разведка работала хорошо: в Москве знали, что Германия не провела тотальную мобилизацию. Запасы стратегического сырья у немцев небольшие. Армия не готова к зимней кампании: нет зимнего обмундирования, морозостойкой смазки для техники и оружия.
Но не смотря на это, они добились успехов:
1. Смогли дезинформировать Кремль: при сосредоточении войск на востоке было создано впечатление, что немцы к войне не готовы. Что они боятся нападения СССР и усиливают оборону на восточном фланге.
И действительно, они не были готовы к длительной войне.
Только к стремительной наступательной кампании, серии сокрушительных ударов, от которых противник должен рухнуть. Далее лёгкая прогулка, оккупация важных районов и пунктов, соглашения с новыми режимами на просторах рухнувшего Союза.
Немцы готовились не к классической войне индустриальных держав, а к войне на поражение сознания противника, к грандиозной подрывной операции, взрыву СССР изнутри.
2. Умелыми действиями спецназа и немецкой агентуры создали очаги хаоса и паники в приграничных районах.
3. На полную мощь применили свою новую тактику военно-воздушных сил, показав чудеса организации ударов, централизованного использования авиации, точного уничтожения ключевых пунктов русской обороны, применения связи и наведения с земли.
Советские ВВС были фактически разгромлены, часто на земле. Бомбардировщики остались без истребительного прикрытия и массами гибли. Бомбежки Минска, Киева и других городов носили характер психологических, деморализующих ударов. Привели к панике, которая охватила миллионы людей.
4. Немцы смогли полностью использовать эффект внезапности, молниеносной войны и нового оружия. Они бросили в прорыв прекрасно организованные танковые и моторизованные дивизии. Немецкие подвижные соединения уступали советским в числе танков, но во многом опережали их по организации и продуманности оружия и техники. Плюс умелое взаимодействие с артиллерией и авиацией.
Немцы не связывали себя захватом опорных пунктов и узлов сопротивления. Гитлеровцы, встречая упорную оборону, обходили такие районы, легко находили слабые места в боевых порядках противника (всё прикрыть невозможно) и рвались вперёд.
Появление немецких танков в тылу часто вызывало панику, беспорядок в «сырых» советских дивизиях, общая оборона рушилась. Гитлеровцы шли дальше, не останавливались, чтобы закрепить результат.
Благодаря этому гитлеровцы буквально сокрушили кадровую армию СССР на западе страны, устроив поражающие сознание военные катастрофы в Белоруссии и на Украине.
Стремительно захватили Прибалтику с её портами, парализовали советский Балтийский флот. Заперли большие надводные корабли и подлодки в узком Финском заливе, обрекая их на захват, когда немецкие и финские дивизии возьмут Ленинград.
В результате Берлин обезопасил свои коммуникации на Балтике, через которые рейх получал металлы из Скандинавии. Успехи на южном направлении сняли угрозу ударов по нефтяным месторождениям в Румынии и Венгрии. На волне первых успехов немецкие дивизии прорвались к Ленинграду, второй столице СССР, захватили Киев и оказались у Москвы. На юге прорвались в Крым.
Да, РККА уже была большой по численности, к июню 1941 г. она выросла до 5 млн.. человек (численность германского вермахта составляла 8,5 миллионов). Но, за счёт своей возросшей численности, она была организационно ещё “рыхлой” и плохо управляемой, особенно из-за недостатка в войсках современных средств связи.
Во II-х, несмотря на участие командиров РРКА в Гражданской войне в Испании, в локальных сражениях с японской армией на Дальнем Востоке у озера Хасан в 1938 г., и в братской Монголии у реки Халхин – Гол в 1939 г., а также в вооруженном конфликте с Финляндией в 1939-1940 годах, опыт ведения современной войны Красной Армии не шёл ни в какое сравнение с боевым опытом, который был у вермахта. Ведь, Германия провела всеобщую мобилизацию на 2 года раньше нас. В ‘молниеносных войнах” 1939-1941 гг. вермахт покорил Польшу, Данию, Норвегию, Люксембург, Голландию, Бельгию, Францию, Грецию и Югославию.
В III-х, если, к моменту нападения на СССР, германский вермахт по вооружению и организации был лучшей армией мира, то Красная Армия только находилась в завершающей стадии качественного переформатирования.
Современной армией, способной на равных сразиться с этой страшной нацистской силой, она стала лишь к концу 1942 г., как и было определено стратегическими целями третьей пятилетки (1938 — 1942 гг.). По её итогам СССР должен был располагать возможностями вести успешную войну на большом театре военных действий. Так и случилось в 1943 г.
А поэтому, задача той АРМИИ, которая была у СССР по состоянию на 22 июня 1941 г., заключалась в том, чтобы продержаться до тех пор, пока не будет проведена полная мобилизация; пока не будут “включены” все долговременные факторы и преимущества СССР над Германией.
Обратимся, в связи с этим, к свидетельству одного из самых авторитетных руководителей советского государства того времени, В. М. Молотова: — «Мы знали, что война не за горами, что мы слабей Германии, что нам придется отступать. Весь вопрос в том, докуда придется отступать — до Смоленска или до Москвы… Мы сделали всё, чтобы оттянуть войну. И нам это удалось — на год и 10 месяцев. Сталин ещё перед войной считал, что только в 1943 году мы сможем встретить немца на равных…«
История войны подтвердила правоту его суждений. Именно в 1943 г., победные Сталинградская и Курская битвы привели к коренному перелому в войне; Красная Армия погнала германскую армию на Запад безостановочно!
Отбросить домыслы. Вопреки утвердившимся в общественном сознании мифам, ни донесения разведки, (зачастую противоречивые), ни проблемы с нехваткой и неопытностью командного состава, в тот конкретный исторический момент, в июне 1941 г., принципиально не влияли на стратегический результат войны.
Гитлеровцы смогли организовать неожиданный удар. Они сумели представить стягивание своих сил на Восток как обманный ход, дезинформацию. Гитлеру удалось провести успешную информационно-психологическую войну, создав у Москвы впечатление, что он не собирается бить первым.
Это позволило вермахту полностью использовать эффект неожиданности и смести боевые порядки Красной Армии на западной границе (особенно в Белоруссии).
Как считают авторитетные военные историки, “режиссура” первого этапа войны была полностью немецкой: Германия выбирала время нападения, направления и мощь главных ударов, контрольные сроки операций и так далее.
СССР мог осуществлять лишь скрытую мобилизацию, (что он и делал скрытно), и при этом должен был быть в своих действиях предельно осторожным, чтобы раньше времени не оказаться втянутым в войну.
Готовя нападение на СССР, гитлеровское руководство хорошо понимало, что скрыть сосредоточение и развертывание вермахта у советской границы ему не удастся. Слишком масштабные предстояли мероприятия по передислокации войск и материально-техническому обеспечению «восточного похода».
Поэтому особого значения маскировке переброски войск не придавалось. Она проводилась, по сути дела, открыто. Как отмечал в своих мемуарах генерал К. фон Типпельскирх, курировавший в генштабе сухопутных сил Германии отдел разведки, ставка делалась на то, чтобы ввести противника в заблуждение относительно целей этой переброски и «сохранить в тайне дату нападения, то есть обеспечить тактическую внезапность» при нанесении первого удара.
Информационная операция была разбита на несколько этапов.
На первом этапе (с марта — апреля 1941 г.), с того момента, когда военные приготовления Германии на границе с СССР приобретут очевидный характер, планировалось начать распространение серии взаимоисключающих дезинформационных версий, которые были призваны создать атмосферу неопределенности в вопросе о ближайших военно-политических намерениях Германии.
С началом заключительного этапа оперативного развертывания германской армии для нападения на СССР, когда к советской границе двинутся дивизии вермахта, составлявшие ударную группировку армии вторжения (впоследствии началом этого этапа была определена дата 22 мая 1941 г.), планировалось значительно расширить дезинформационные мероприятия.
Операция должна была вступить во вторую фазу. На этом этапе следовало уделить особое внимание созданию у противника иллюзий о возможном развитии военно-политической активности Германии не в восточном направлении, то есть против СССР, а в западном — против Великобритании или юго-восточном — против Британской колониальной империи.
На третьем этапе, приблизительно за две недели до нападения, когда, как предполагалось, станет уже совершенно ясно, что объектом внимания Германии является именно Советский Союз, следовало переходить к использованию «сильно действующих средств» — провести целую серию дезинформационных акций на дипломатическом и высоком правительственном уровнях.
Цель этих акций должна была состоять в том, чтобы вызвать у советского руководства недоверие к нарастающему потоку сообщений о предстоящем в ближайшее время военном выступлении Германии против СССР и заставить его медлить с проведением мобилизационных и оперативных мероприятий.
Какие каналы планировалось задействовать?
Эффективность дезинформационной операции, считало германское руководство, будет, несомненно, выше, если основную массу ложных сведений о военно-политических намерениях Германии советское правительство станет получать не прямо из Третьего рейха, а опосредованно — из агентурных и дипломатических источников в третьих странах, прежде всего нейтральных, в том числе из США, а также Великобритании.
По отдельным вопросам (в расчете на утечку информации) предусматривалась также дезинформация военных союзников Германии. Ставилась, таким образом, очень сложная и масштабная задача — ввести в заблуждение относительно планов Германии все мировое сообщество
Сталин чутко прислушивался ко всем нюансам политических отношений с Германией после подписания Договора о ненападении. Но Гитлер принял беспрецедентные меры по дезинформации, как Великобритании, так и СССР; даже солдаты и офицеры вермахта, выдвинутые 21 июня 1941 г. на границу СССР, отмечали в своих письмах, что о войне против СССР до последнего момента не знал почти никто.
Тогда на полном серьёзе обсуждались такие экзотические версии, как марш через территорию СССР в Иран и Индию или Пакистан. “Ходили слухи о том, что нам, дескать, предстоит через территорию России передислоцироваться в Пакистан” — так считал Эдуард Янке стрелок-мотоциклист из 2-ой дивизии СС “Дас рейх.. “Об операции Барбаросса и о том, что нам предстоит выступить, мы узнали всего за несколько часов до ее начала’ — так он вспоминал тот первый день войны..Эти меры по дезинформации предопределили в значительной мере фактор внезапности нападения.
А попусту провоцировать Германию на войну, для СССР было бы глупо, поскольку результат был бы ровно тот же, что и случился 22 июня.
Затягивать время. Как считают авторитетные военные историки (Дюков и Исаев,) СССР находился в позиции человека, который ожидает неминуемого удара, но не знает, когда именно он последует, и поэтому не может совершать резких движений.
Подготовиться к отражению нападения, по их мнению, Советский Союз мог лишь одним способом — затягивая время, поскольку никакие распоряжения Генштаба привести армии в боевую готовность “не создали бы из неотмобилизованных дивизий отмобилизованные”, и не передвинули бы “эшелоны” с войсками из Заволжья, сразу же к Львову и Бресту..
Политическое руководство страны во главе со Сталиным готовилось к войне из всех сил, и во многом преуспело, но времени ему катастрофически не хватило, что, конечно же, было не в его воле.
Авторитетная экспертная оценка этих усилий содержится в воспоминаниях маршала К.Г. Жукова. Приведем следующую цитату из этих воспоминаний:- “ В главных, основных моментах, а ведь именно они в конечном счете решают судьбу страны в войне, определяют победу или поражение — партия и народ подготовили свою Родину к обороне…История …отвела нам слишком небольшой отрезок мирного времени, для того , чтобы все поставить на свое место.. Многое мы начали правильно и многое не успели завершить.
Приказ:- «Не провоцировать Германию»! Всем тем, кто искренне переживает за неудачи Красной Армии в начальный период войны, следует понять главное: накануне войны объективными историческими и политическими обстоятельствами, СССР был поставлен в безвыходное положение.
Любой шаг по подготовке армии к неминуемой войне, — будь – то, объявление всеобщей мобилизации, или массовая переброска войск к границе, или пресечение провокационных полётов немецких разведывательных самолетов над советской территорией — всё это могло лишь спровоцировать нежелательное для СССР начало неизбежной войны, ибо мировое общественное мнение могло квалифицировать Советский Союз как агрессора.
Концентрация частей вермахта у границы Советского Союза все чаще стала преподноситься как демонстрация силы, как средство политического давления на советское правительство с целью заставить его на предстоящих переговорах принять эти в высшей степени серьезные и неудобные для СССР, как великой державы, требования.
Самым коварным в этой версии был тезис о якобы предстоящих советско-германских переговорах. Эти переговоры изображались как само собой разумеющиеся и неизбежные. В Берлине знали, что советское правительство хочет избежать столкновения с Германией и попытается использовать любой, пусть даже минимальный шанс, для сохранения мира. Слухи о предстоящих переговорах должны были создать у советского руководства впечатление, что такой шанс сохраняется.
Ведь, после заключения пакта Молотова — Рибентроппа и Финской войны 1939 -1940 гг., европейские страны, попав под немецкий бронированный “каток,“ испытывали к Советскому Союзу неприязнь.
Информация о возможных сроках начала войны поступала в Москву самая разная. Сначала назывался март, затем 1 мая, 14 мая, 15 мая, 20 мая, конец мая, начало июня, середина июня, июль или август, 21 или 22 июня, 22 или 23 июня, 24 июня, 29 июня, наконец 22 июня.
Многие сроки прошли, предсказания не сбылись, и это не могло не влиять на позицию советского руководства. Дата 22 июня 1941 года тоже могла оказаться очередным ложным прогнозом. Напомним, что 21 июня, наряду с сообщениями о том, что на следующий день Германия нападет на СССР, поступала также информация другого рода — как из Берлина, о чем уже говорилось выше, так, например, и из Лондона.
Советский посол в Великобритании И.М.Майский, опытнейший дипломат, располагавший обширными связями в английских политических кругах, 21 июня доложил в Москву: «Я по-прежнему считаю германскую атаку на СССР маловероятной». А к мнению Майского в Кремле прислушивались.
Много лет спустя в ответ на вопрос, почему был допущен просчет в определении срока начала войны и почему имело место определенное недоверие к сообщениям разведки, Молотов ответил: «Нет просчета быть не могло… Как можно узнать, когда нападет противник?» Разведка называла «четырнадцать сроков» и «если бы мы пошли за разведкой, дали малейший повод, он бы [Гитлер] раньше напал».
Поэтому, все возможные действия СССР по необходимой обороне, могли “работать” на лукавую нацистскую концепцию о «превентивной» войне Германии против СССР. Именно этим обстоятельством, непревзойденный международный провокатор Гитлер, объяснял своей армии и своей нации причину нападения на СССР.
Именно об этом, 22 июня 1941 г., на всех мировых “перекрестках” трубил его главный пропагандист Й. Геббельс. И только в 1947 г. Нюрбергский Международный военный Трибунал поставил точку в этой циничной клеветнической кампании, записав в Приговоре о том, что Германия совершила ничем не спровоцированную агрессию против СССР, что это “была явная агрессия”.
Европейские страны, ранее уже подвергшиеся нацистской агрессии, а также США, занимавшие в те дни позицию невмешательства в европейские дела, должны были на деле убедиться в том, что Гитлер, очередной раз подтвердил своё чёрное имя злобного монстра, ненасытного «в своей жажде крови и грабежа».
Это увидел и осознал, в первую очередь, лидер Великобритании, Уинстон Черчилль, единственный европейский политик, решительно осудивший агрессию Гитлеру. Выступая вечером 22 июня 1941 г. по лондонскому радио, он твердо заявил:- “Таким образом, повторилось в гораздо большем масштабе циничное надругательство над всеми признанными международными соглашениями и доверием международного сообщества… Русский народ защищает свою родную землю…”.
Таким образом, Сталину удалось, не поддавшись на провокации, представить МИРУ неопровержимое свидетельство неспровоцированной агрессии на СССР со стороны нацистской Германии и склонить мировое общественное мнение на сторону СССР и, тем самым, приобрести будущих союзников в войне с Германией.
В этом и заключается “тайна 22 июня 1941 года”.
От автора. Поэтому, обсуждая трагическое начало войны, мы должны удивляться не тому, что понесли огромные потери в начальный период войны, а тому, что, будучи до конца не готовыми к неминуемой войне, а, подвергшись вероломному нападению, истекая кровью, неся огромные потери, МЫ ВЫДЕРЖАЛИ СТРАШНЫЙ НАТИСК САМОЙ СИЛЬНОЙ АРМИИ МИРА, А ПОСЛЕ И РАЗГРОМИЛИ ЕЁ!
Депутат Законодательного собрания Ленинградской области, Почетный гражданин Ленинградской области, член Клуба военачальников РФ, генерал-полковник П.А. Лабутин